h382

на глубине мыщъх'а

крис касперски ака мыщъх, no-emai

…заканчивался один из самых мрачных периодов в истории мыщъха. больше месяца занимался черт знает чем, не работал, хотя и крутил хвостом, не отдыхал. все началось со звона в ушах, который пришел из ниоткуда и вместо того, чтобы уйти в никуда, прочно обосновался в моем мыщъхином пространстве. попытки избавиться от него с помощью фенозепама и пирацетама сначала породили сонливость, потом все опротивело, стало мрачным, появилось осознание, что чего-то тут не так, а идти некуда. стремительный полет ввысь угас как бычок в унитазе.

Словно какая-та темная лопать прошла сквозь меня, едва не разрезавшая меня напополам. реально, было очень плохо. или передоз феназепама или сочетание ноотропила с фенибутом и фезамом дало свой букет. сначала все развивалось нормально и ничто ничего не предвещался. Внутри меня шевелился какой-то древний дракон, собирающийся расколоть скорлупу и возвратить древних богов к жизни. только вот сон стал беспокойным, просыпался несколько раз, и после непродолжительного ерзанья по своему топчану вновь проваливался в глубокий колодец сна. так продолжалось три дня. Я пытался выровнять график сна, чтобы отоспаться раз и навсегда (ну или хотя бы на ближайшее время вперед), только вместо этого проснулся в два ночи в перевозбужденном состоянии сознания, когда креатив так и прет, проворочался до трех, затем бодро встал, позавтракал, и начал ковырять всякие мелкие дела, но потом… стала накатываться сонливость, естественно объясняемая сбившимся графикам (ведь прошлыми днями в это время мыщъх спал диким сном). Быстро усиливаясь она обрушилась на мыщъх'а словно волна, накрыв мелкого грызуна с головой и хвостом. Лапы не попадали по клавиатуре, выбивая соседние буквы и все слова выходили с ошибками, что высадило мыщъха на глухую измену профнепригодности. приходилось смотреть на клавиатуру, чтобы хоть что-то писать. Стало трудно выговаривать слова, скулами сводило лицо. Кризис продолжался два дня, после чего начал понемногу отступать. Навыки быстрой печати на третий день полностью восстановились и мыщъх погрузился в мир тайных желаний, или попросту говоря вновь начал ходить по разным форумам, агрессивно теребящими его хвост. короче довел себя до трясущихся рук и вялотекущей депрессии, вызывающей отвращение ко всему вокруг.

Тяжелую готическую музыку сменила милен фармер, и мышь, закончивший к двум часам ночи очередную никому не нужную статью лежал на топчане, наслаждаясь одиночеством — своим единственным естественным состоянием, но за время последней депрессии, когда мыща метало, колбасило и крыло, он познакомился с кучей интересных людей. Душевнобольных. Хотя сам себя таковым не считает, во всяком случае пока. Только вот мыщъхиные действия становятся все менее и менее адекватными и все труднее находить ответ «а зачем?». Так что тут все не так просто, как это кажется на первый взгляд. А Северная Тьма — это вообще отдельная история, потрясающая цепочка невероятных событий, ведущая в… никуда. В очередное разочарование. Но все равно интересно, когда я ей посылал смску, описывая клубящийся туман, сам неожиданно вспомнил.. вспомнил, что внутри мыщъхиного сознания заключена целая вселенная, это не просто какая-то там нора. Звезды-то ведь у меня по крайней мере еще никто не отнимал, вот они рядом. стоит только протянуть лапу и вытащить телескоп, предварительно стряхнув с него мнговековековой слой пыли.

Если кто-то и отнял у меня что-то, то это я сам. Это я сам заключил себя в тюрьму, забрался в колодец, из которого одним лишь желанием не выбраться. все к этому катилось, все к этому шло. К замыканию в себе. А это уже симптом. Ладно, работать надо, а не высаживаться, по крайней мере так можно… а что, собственно, говоря так можно?! Сколько раз пытался загнать себя в жесткий временной график, что бы хоть как-то удерживаться на волне необъятного потока несделанных дел, но каждый раз срывался и где-то с месяц не делал ни хрена, после чего конечно же, вновь отряхивался от мерзостей своего внутреннего мира и возвращался к работе, но перспектива будущего — это мрак, не говоря уже о том, что все слишком затянулось, я стал слишком стар, исчез порыв, поддерживающий меня на ветру, исчезли эмоции и все превратилось в «да ну его на фиг!», я ни к чему не стремлюсь не потому, что всего достиг, а потому что просто перестал стремиться. ну, может быть, еще не совсем перестал, но уже не так как раньше. Сейчас я больше всего хочу оставить все так, как есть и ничего не менять. Я стал бояться перемен, избегать их, всякая перемена воспринимается как скрытая угроза, как отказ от части меня, от части моего мира, который сложился словно мозайка, а весь мир катиться совсем не туда, куда я. Мыщъх ушел в свой внутренний мир, отчетливо поняв, что никакого внешнего мира у него вообще нет, а есть только внутренний и работа — тот единственный стержень, что держит его на плаву. мыщъх не работает, мыщъх – просто сжигает время, пустив жизнь на самотек в стремительных перепадах вечно меняющегося настроения.